Всё о Франции и её экономике

Проблема царских долгов возникла с того момента, когда ВЦИК Советов в январе 1918 г. объявил, что Советская Россия эти долги отменяет. За декретом ВЦИК, утвержденным в фев­рале того же года, последовала целая серия демаршей со сторо­ны кредиторов и западных правительств, что, ясно, быстрому признанию Советской России не способствовало. Даже при­знав ее дипломатически, Запад не вычеркнул проблему долгов России из числа нерешенных.

Надо отметить, что многие советские руководители тех вре­мен признавали необходимость уплаты долгов, но увязывали компенсацию с целым рядом условий (например, с необходи­мостью учета потерь, нанесенных российской экономике ино­странной интервенцией после 1917 г., необходимостью предо­ставить помощь молодому государству предоставлением креди­тов, определением рассрочки в платежах и т.д.). Так, В.И.Ленин отмечал на IX Всероссийском съезде Советов в декабре 1921 г.: «Мы не отказываемся платить и торжественно заявляем, что готовы об этом говорить деловым образом. Но чтобы дать себя закабалить по этому поводу без всякого учета, без всякого рас­чета взаимных претензий, без всякого делового обсуждения во­проса,— вы все понимаете, и на этот счет сомнений быть не может,— этого мы никогда, ни в коем случае не допустим»79. Известна позиция по этому вопросу И.В.Сталина. В декабре 1927 г. он говорил на XV съезде ВКП(б): «Основа наших отно­шений с капиталистическими странами состоит в допущении сосуществования двух противоположных систем. Практика вполне оправдала ее. Камнем преткновения является иногда вопрос о долгах и кредитах. Наша политика тут ясна. Она ба­зируется на формуле: "даешь — даю". Даешь кредиты для опло­дотворения нашей промышленности — получаешь известную долю довоенных долгов, которую рассматриваем мы как доба­вочные проценты на кредиты. Не даешь — не получаешь»80.

В 20 и 30-е гг. в ходе переговоров по вопросу о долгах Франция отказалась предоставлять нашей стране товарный кредит.

После Второй мировой войны проблема долгов поднима­лась во время визитов во Францию Н.С.Хрущева, Л.И.Брежне­ва, М.С.Горбачева, Б.Н.Ельцина. Все они считали, что долги надо отдать при определенном учете интересов нашей страны.

К примеру, 15 августа 1988 г. было подписано соглашение, по которому СССР и Великобритания отказывались от взаим­ных претензий, связанных с царскими долгами. Англичане сняли свои иски, а СССР отказался от всяких прав на 46 млн фунтов стерлингов, заблокированных в английском банке с 1918 г., и от своего иска в 2 млрд фунтов стерлингов за нане­сенный английскими интервентами ущерб Советской России в 1918-1921 гг.81.

Но труднее оказалось решение вопроса о русских долгах Франции. Это было связано, во-первых, с их размерами и от­сутствием точной статистической базы в оценке объемов. Раз­личные объединения держателей русских ценных бумаг, суще­ствующие в современной Франции («Национальное объедине­ние владельцев русских ценных бумаг» — «НОВРЦВ», «Новая французская ассоциация держателей облигаций русских зай­мов» — «ФАДОРЗ» и др.) по-разному оценивают размеры долга. К тому же положение осложняется длительностью периода, во время которого предоставлялись займы, и наличием спекулян­тов, которые в последующие годы пытались издать фальшивые документы, создав своеобразные финансовые пирамиды. В на­стоящее время происходит регистрация ценных бумаг и их вла­дельцев. Но при этом возникли трудности, поскольку отсутст­вует единая для всей Франции система верификации этих вет­хих документов. Так, те бумаги, которые признаются действи­тельными в Марселе, почему-то не признаются таковыми в Ренне. В Лилле самый распространенный из царских займов, сделанный в 1906 г., не признается сотрудниками Казначейст­ва. А в Меце и вовсе вышел конфуз. Здесь какие-то жулики ухитрились зарегистрировать в качестве старых русских анг­лийские ценные бумаги. Проблемы возникают и из-за того, что в Казначействе Франции сегодня нет полного перечня ходив­ших по стране русских ценных бумаг. Считается, что царское правительство выпустило 3 ООО типов ценных бумаг. А иденти­фицированы в Казначействе пока только 2 ООО82. В итоге раз­ница в оценках объемов достигает существенной величины, по некоторым данным — 1:10.

Во-вторых, оценка размеров долга во многом зависит от от­вета на вопрос о российском золоте, которое называют то ле­нинским, то колчаковским. После победы над Германией по условиям Версальского мира Франции были переданы 47 т рус­ского золота, которое было размещено в Берлине после заклю­чения Брестского мира в качестве гарантии оплаты долгов и соблюдения условий самого договора. Это золото пролежало во Франции до 1963 г., когда по договоренности с Советским Со­юзом, который отказался от своих претензий на него, оно было использовано для погашения долгов французского государства. Официальные справочники Франции подчеркивают, что после того, как французское государство оприходовало в свою пользу брестское золото, объемы российской задолженности резко уменьшились. «Квид», например, считает, что после 1963 г. «по царским долгам осталась теоретическая задолженность в 7 млрд золотых франков»83. А ведь речь идет об оценке стоимости зо­лота в ценах 1963 г. (35 долларов США за тройскую унцию). А если взять цены на золото середины 90-х гг. (например, 26 июня 1994 г. — 895 долларов за унцию), то величина долгов будет совсем небольшой. Во французской печати отмечалось, что если бы власти Франции использовали российское золото для компенсации задолженности французским гражданам, то последняя была бы в значительной степени ликвидирована. Но этого не сделали. Напротив, в 1963 г. тогдашний министр фи­нансов и будущий президент Франции В.Жискар д’Эстен ис­пользовал эти запасы для погашения правительственных дол­гов, о чем стало известно лишь четверть века спустя84.

В-третьих, при оценке размеров необходимой компенсации задолженности надо учитывать и претензии россиян. В ходе переговоров представители российской стороны предъявляли счет Парижу за конфискацию российских банковских счетов и недвижимости. Приплюсовывали и понесенный нашим Отече­ством урон во время иностранной, включая французскую, ин­тервенции в послереволюционное время.

Наконец, надо иметь в виду и заинтересованность России в решении ряда финансовых проблем.

В итоге длительных переговоров проблема русских долгов Франции была окончательно урегулирована в конце ноября 1996 г., когда Виктор Черномырдин подписал в Париже секрет­ный «Меморандум о взаимопонимании между правительствами РФ и Франции об окончательном урегулировании взаимных претензий, возникших до 9 мая 1945 года». Этот документ предусматривает выплату Москвой Парижу в течение 4 лет 400 млн долларов. Как признают на берегах Сены, Москва пунктуально переводит в Париж доллары в соответствие с на­меченным графиком. После завершения переписи владельцев облигаций с конца 1998 — начала 1999 г. французские власти приступили к первым выплатам85.

Но во Франции не утихают страсти вокруг компенсации царских займов. Некоторые французские граждане и организа­ции выступают с критикой общих объемов компенсации, счи­тая их недостаточными. Другие ведут схватки за то, кому до­станутся платежи. Ряды претендентов растут.

Да и в нашей стране не все довольны заключенным согла­шением. Некоторые подчеркивают, например, необходимость снятия запрета на размещение новых российских ценных бумаг на французском рынке. Выражается надежда на то, чтобы уре­гулирование задолженности придало смелости робким француз­ским капиталистам, которые, памятуя о царских долгах, все еще опасаются инвестировать в России. По мнению ряда специа­листов, Франции в качестве ответного жеста на достигнутый компромисс целесообразно было бы более активно поддержать Россию в решении современных финансовых трудностей.

Признавая естественный характер недовольства части фран­цузских граждан, премьер-министр Франции Ален Жюппе за­метил: «Мы знаем, в каком финансовом положении находится сейчас Россия, и поэтому считаем, что это лучшее для обеих сторон соглашение. Лучше сейчас получить эти деньги, чем еще 40 лет продолжать переговоры»86.

Председатель Национальной группы по защите владельцев русских облигаций Франсуа Бель предложил не допускать к «пирогу» международных и французских спекулянтов и огра­ничить число претендентов прямыми наследниками тех фран­цузов, которые в конце прошлого и начале нынешнего столе­тия приобретали российские ценные бумаги. Таким образом, на каждую облигацию можно будет получить от 1 500 до 3 ООО франков, что, по мнению того же Франсуа Беля, совсем не­плохо87.

Некоторые граждане и организации Франции обратились в судебные органы, стремясь увеличить размеры компенсации. Конечно, возможны какие-то отдельные коррекции принятых конкретных решений. Но общая формула урегулирования может быть лишь результатом компромисса, она должна, и об этом свидетельствует соглашение 1996 г., учитывать всю сумму взаимных претензий и иметь достойный и взаимоприемлемый для двух государств характер.